Карточный домик

Со стороны улицы Островского двухэтажный дом №30 выглядит вполне прилично. Явно не новый, но обшитый сайдингом, пестрящий яркими вывесками он держится вполне достойно для своего возраста. Так сразу и не скажешь, что «старичку» скоро стукнет семьдесят пять.

Обратная сторона медали

Картина меняется, если подойти к дому с противоположной стороны. Первое, что привлекает внимание по дороге к подъезду, — это огромные дыры в фундаменте. Складывается впечатление, что здание держится лишь на кирпичах, которые подпирают стены по периметру. Словно это не жилая постройка, а карточный домик.

Стены подъезда и коридоров усеяны трещинами, которые уходят от основания здания куда-то к крыше, потолок покрыт паутиной темной плесени. Жители первого этажа ходят в единственный туалет — другой давно не работает.

Тем не менее в доме есть признаки того, что управляющая компания все же пыталась скрасить ситуацию. Внутри дом напоминает престарелую модницу, которая отчаянно пытается скрыть глубокие морщины под толстым слоем косметики. Особенно нелепо на фоне этого коммунального ада смотрятся новенькие лампы с датчиками движения в коридорах и выложенный кафелем кусочек стены в общей душевой, рядом с которым стоит огромная ванна. Даже в неработающем туалете — пластиковые трубы, которые, правда, ни к чему не подключены. Венчает дом новая крыша — последний подарок жильцам от управляющей компании перед банкротством.

На сайте областного фонда капитального ремонта сказано, что на счету здания осталось всего 87 тысяч рублей, поэтому чинить или менять что-либо здесь будут еще очень нескоро.



Платите, Шура, платите

Управляющие компании не берут дом на баланс, поэтому делать ремонт жители вынуждены самостоятельно.

Когда в прошлом году в подъезде возле кухни протекла крыша, и в полу образовалась дыра, Александр менял его за свой счет. Под гнилыми половицами вместо фундамента он обнаружил гигантские, полуметровые грибы.

Как и большинство других жильцов, Александр провел в квартиру водопровод и установил душевую кабину, потому что пользоваться общим душем, который напоминает камеру пыток из фильма ужасов, невозможно.

А вот Наталья, которая купила квартиру два года назад, проводить водопровод побоялась:

Женщина прислушалась к совету, и жить в таком доме вместе с детьми не рискнула. Сначала снимала жилье, а сейчас ее приютили родственники. Квартиру Наталья сдает, чтобы хоть как-то компенсировать коммунальные расходы. По ее словам, состояние дома стремительно ухудшается: два года назад не было ни огромных дыр в фундаменте, ни сквозных трещин на стенах.



Закон джунглей

Как выяснилось, признать дом аварийным не так-то просто. В прошлом году Наталья написала заявление в жилищную инспекцию. Там сказали, что давать подобные заключения не имеют права. Провели осмотр, составили акт и отправили его в администрацию.

В письме из администрации жильцы узнали: чтобы признать дом аварийным, нужна независимая экспертиза. По предварительной оценке, она обойдется примерно в сто пятьдесят тысяч рублей.

В доме четырнадцать квартир — остальное выкупили предприниматели, которых жилищно-коммунальные вопросы интересуют мало. Получается, по одиннадцать тысяч с каждого — серьезные деньги для собственников, и еще неизвестно, каким будет результат. Например, с домами напротив стоматологии по улице Чкалова, которые построили в те же годы, была похожая ситуация: жильцы собрали деньги, но эксперты сделали вывод, что здания пригодны для жилья. Лишь посоветовали поменять перегородки.

Таких домов в округе много, наверняка люди живут и в худших условиях. Формально муниципалитет действует по закону, но возникают вопросы: почему одни старые дома включили в программу реновации, а другие нет? Кто выбирает и по каким критериям?

Сложно поверить, что жильцы всех домов, попавших под снос, проводили независимую экспертизу. Получается, чиновники все-таки могут сделать это за счет местного бюджета или признать здание аварийным без экспертизы.

Но пока, судя по всему, жителям домов, которым не повезло оказаться в программе, остается только верить. Верить, что здание не рухнет, что когда-то они будут жить в лучших условиях. Что механизмы реновации в будущем станут более понятными и справедливыми.