Михаил Маслов: В Афганистане наш полк считался самым воюющим

Защитник «Металлурга» Михаил Маслов единственный из футболистов, кто два года воевал в Афганистане. Буквально потребовал от военкомата, чтобы его отправили служить в армию. Выксунец рассказал, как спортивная подготовка помогла ему на войне, в скольких стычках и обстрелах он участвовал, какой была жизнь в Афганистане и как с приключениями пересек границу с Советским Союзом, пишет металлургвыкса.рф.

— Михаил Александрович, как вы стали футболистом?
— Сам пришел. Сначала играл в хоккей у Вячеслава Малеева, а летом у него же в футбол. Вскоре перешел в юношескую команду ФК «Металлург» к Вячеславу Крыгину. Состав собрался сильнейший: вратарь Игорь Каверин по прозвищу Карфаген, Виктор Киров, Сергей Вайнер, Михаил Спирин. Даже в выходной день собирались на стадионе попинать мяч. Все стали профессиональными футболистами и лидерами «Металлурга».

— Как попали во взрослую команду?
— Раньше юноши и взрослые играли в один день. Сначала на поле выходили дети, а только потом основной состав. На выезды ездили в одном автобусе. Так и заметили. Главный тренер «Металлурга» Сергей Захаров впервые выпустил меня на замену во втором тайме. Это случилось в 1981 году в товарищеском матче с выксунским «Авангардом». Играли на только что построенном стадионе соперников. Я защитник, поэтому у «Авангарда» запомнились игроки атаки Валерий Горбенко, Владимир Ухлин и Алексей Быстров.

— Как их можно было остановить?
— Это тяжело, но на энтузиазме удавалось. Горбенко брал резкостью. Чтобы его остановить — надо броситься в ноги или в подкате выбить мяч. Последние мне особенно удавались. Я все время играл левым защитником. Держал нападающих: не давал принять мяч, действовал на опережении. Я не такой технарь — за спиной торчишь и разрушаешь. Если я прилипну, то прилипну. Играть никому не давал! Даже как-то ухитрялся играть головой, хотя рост у меня небольшой. В центре защиты команду всегда страховал капитан Виктор Трусилин. Мне все ребята подсказывали: просили не суетиться, не дергаться, читать игру. А я ведь молодой был, бегать хотел.

— Начинали на заменах?
— Нет, сразу в стартовом составе. Хотя иногда выходил на замены вместо Михаила Демидова. Главный тренером уже был Николай Степнов, он прямо перед началом сезона сменил на этом посту Сергея Захарова. Николай Александрович мне много давал играть. А уже в 1982-м главным стал Вячеслав Крыгин. При нем я выходил в основном на замены. Сначала игру за юношей, возраст позволял, а потом за взрослых. Один-два тайма, когда как.

— Как при Крыгине изменилась игра команды?
— Все стало совсем по-другому — появилась дисциплина. При Степнове она тоже была, но он свой парень, на него не больно обращали внимание. Это случается с игроками, которых сразу ставят тренерами. Так, Степнов — отличный мужик! Тренировки у Крыгина проходили по-научному. Не пофилонишь — он пульс померяет, и все остальное. Тактику черпал из книжек, с зарисовками ходил. Главное — дисциплина. Никогда ни на кого не орал: жесткий и спокойный, его все слушались.

— Вы хотели служить в армии?
— Конечно, хотел испытать себя! Раньше все служили, и я должен. Если бы не попал в армию, не представляю, как бы дальше жил. Вообще имел право не служить. Осенью 1983 года, после тренировки, заболел желтухой. В военкомате меня тормознули. Весной 1984-го пошел на медкомиссию. Врачам не понравился гемоглобин — меня опять положили в больницу. Наступил май. Каверин уже в армию должен идти, а про меня словно забыли. 10-го числа сходил в военкомат и потребовал повестку. Вскоре поехал в Дзержинск. Встретил Карфаген, открывший ворота сборного пункта. Там сразу сказали, что 90% пойдут в Афганистан.

Меня отправили в учебную часть в Ашхабад. Был там с мая по август 1984-го. Даже в футбол поиграл на первенство дивизии. За нашу команду играли вратарь и два-три футболиста из «Пахтакора». Как турнир закончился — не знаю. В августе меня и еще семь человек досрочно отправили в Афганистан.

— В учебке была спецподготовка?
— Нет. Только климат похожий и марш-броски по сопкам. Тогда вспомнил наши предсезонные сборы с Крыгиным в Крыму. Тоже бегали по горам. Занятия спортом мне помогли. А перед уходом в армию Николай Степнов выписал мне корочки с первыми и вторыми разрядами по разным видам спорта. Моя воинская специальность — ПТУРсист, это противотанковая установка.В Ашхабаде я единственный, кто из нее стрелял. У «духов» танков не было, поэтому в Афганистане мне выдали автомат. Обычный гранатомет тоже приходилось использовать, он всегда лежал в БРДМе (бронированная разведывательно-дозорная машина. — Прим.).

— Первые дни в Афганистане помните?
— Границу пересекли в Хайратоне, по мосту через речку. Переночевали, а потом на вертушках, кого куда. Я попал в мотострелковый полк на севере провинции Кундуз, часть была в чистом поле. Десять дней было что-то похожее на курс молодого бойца. Дальше меня перебросили на точку. Впереди минное поле, чуть подальше кишлаки, а позади, в 5-7 км, взлетная полоса и полк.

— Что от вас требовали?
— Каждый день говорили, что мы охраняем южные рубежи нашей Родины. Наша задача была не подпустить никого к базе. В полку было несколько тысяч военных. Мы были спереди, условно сзади гаубицы, справа зенитчики и так далее. Так весь полк окружали. Знал несколько фраз на местном языке: «Стой, кто идет», «Буду стрелять». В первый день на посту стояли 19 часов в сутки, во второй день — 12 часов. Днем — по одному человек, ночью — по двое. Служили без выходных!

— Как вам условия?
— Жили в землянках, словно на острове. Еду и воду привозили раз в две недели, колонну сопровождал БРДМ. Кормили отлично, в Союзе такого не было. Сгущенка, разнообразные паштеты, рыба, масло, сыр. Правда, всё консервированное, но вкусное. Организмы у нас молодые, все съедали за 10-11 дней. Выручала автолавка, где покупали за свои деньги, иногда кого-нибудь посылали в магазин в полку. Воду экономили: надо и пить, и готовить, и стирать.

— Часто на вас нападали?
— Три раза обстреливали. Подъезжает одна-две-три «Тойоты» со «стингерами», обстреливает и сразу уезжает. Мы в ответ изо всех видов оружия стреляем. Первый обстрел был перед новым годом, второй — в феврале, третий и последний — через три дня. Устроили засаду, и их больше нет.

— Участвовали в ликвидации?
— Нет, но из нашей группы в 28 человек кого-то взяли. В этом деле задействовали полковые органы и разведку. Они заранее знали, откуда, когда, во сколько в третий раз будут стрелять. Целая наука! В Афганистане же много банд. Они не только с нами воевали, но и между собой. Постоянно доносили друг на друга. В общем, полковая разведка кого-то ликвидировала, кого-то увезла в плен. На этом все и закончилось.

— Слышал, что днем Афганистан жил по советским законам, а ночью — по своим.
— Днем ты — друг, а ночью — враг! Многие афганцы говорили по-русски, мы с ними менялись товарами. Таджик из нашей части говорил с ними на родном языке. А ночью в кишлаке не должно быть ни шума, ни света. Он был в пятидесяти метрах от минного поля. Если услышал шум, то обязан выстрелить в воздух, чтобы они успокоились.

— В скольких стычках участвовали?
— В трех. Не скажу, что совсем уж страшно. Молодой, не задумывался. Но ближе к концу службы стал маленько опасаться. В мое время в Афганистане больше всего воевали, никакого так называемого перемирия не было. Наш полк считался самым воюющим среди всех. Но все же это не Великая Отечественная. В определенное время назначается операция, по очереди идем в рейды. Спортивная подготовка помогала. На тебе рация, бронежилет, автомат, а ты еще и в гору прешься.

— Фильмы про войну в Афганистане смотрите?
— Да, все равно иногда мурашки по коже, хотя ничего страшного нет. В фильмах все художественно, наигранно. Грубо говоря, идет бой, герой берет пулемет и, как Рембо, с колена стреляет. А на деле все стараются спрятаться. Высунул автомат и стреляешь в сторону.

— Хотели остаться в армии?
— Предлагали, но я отказался. Пробыл в Афганистане два года: с 10 августа 1984 года по 8 августа 1986 года. Когда приехал домой, через неделю-две почему-то тоскливо стало, захотелось вернуться. В армии я служил 27 месяцев. По закону командование имело право задержать на полгода, но не больше. Осенники уходили в феврале, а весенники — в августе.

Ждешь замену, обучаешь и можешь ехать домой. За всю службу никакой ротации не было, ни отпусков, ничего. Все время в части. В Союз отправляли по ранению или болезни. Только одного парня из Владимира отправили на похороны отца. Сняли прямо с операции на вертолете, мы ему собрали, что могли.

— Какое было отношение со стороны командования?
— Плохое. Вроде одно дело делаем, постоянно с оружием, с автоматами. Когда мы отслужили два года, нас построили перед полком, выдали документы о демобилизации. Вышел командир полка: «Спасибо сынки за службу». Развернулся и ушел. Дальше ребята, как хотите. Это уже никого не волнует. Хотите на самолете улетайте в Союз, хотите пешком.

Пришли на взлетку, там таких, как мы, сотни. Не по одному дню в пыли спят. Нам повезло, улетели на вторые сутки. Толпа, как рванула в самолет. Летели все стоя, как в автобусе. Самолет набирает высоту, выстреливает тепловые ракеты, чтобы из «стингера» не попали. Поднимается высоко, дышится плохо. В самолете тишина, и тут летчик говорит: «Пересекли границу с Советским Союзом». Тут вздох облегчения, галдеж. Все радостные, почти дома!

— Что привезли из Афганистана?
— Матери — платок. Себе армейские часы и спортивный костюм. Еще пепельницы делали сами из черепах. А внутрь сажали скорпиона или паука фалангу.

— Почему бросили футбол после армии?
— Даже не знаю. Когда шел домой из автобуса, еще дома не был, встретил Колю Степнова. Он уже играл за «Строитель» Треста-10. Говорит, в воскресенье собираемся на стадионе. Сыграл за них четыре или пять матчей, в том числе на выезде, и на этом закончил. Вячеслав Крыгин тоже просил вернуться в «Металлург». Я ему сказал, что в Афганистане научился курить. Он парировал: «Да полкоманды курит, приходи». Но я окончательно отказался.

— С сослуживцами общаетесь?
— В первые пять-шесть лет активно, сейчас уже поменьше. Из Выксы в Афганистане я встретил Славку Маслихина. Он много воевал, участвовал в крупных операциях. Герой! Так, я вхожу в местную ветеранскую организацию, собираемся вместе каждый год.