Полине Иванцовой требуется дорогостоящий укол, чтобы справиться с болью в колене (обновлено)

В детстве я была гиперактивным ребёнком. Как-то мама прочитала, что в такой же ситуации врачи посоветовали родителям Майкла Фелпса отдать мальчика в спорт, и он завоевал все возможные титулы в плавании. Так решилась моя судьба. Уже через месяц я выиграла свои первые соревнования, обогнав тех кто занимался давно. Тренировки были пять раз в неделю, что сильно сказалось на коже и кишечнике. На какое-то время бассейн пришлось оставить. Я стала бегать. В тринадцать появились первые боли в ногах. Врачи разводили руками: говорили, что у меня кости растут или зимой застудила.

Боли усиливались, и мама запретила бегать — записала в художку и музыкалку. Я сделала вид, что смирилась, но время от времени тайком ходила на тренировки. В итоге вернулась в плавание. Снова победы и медали, в 2020-м даже на всероссийские соревнования отобралась, которые потом отменили из-за пандемии. А однажды утром я просто не смогла встать с кровати. Постепенно расходилась, но боль не отступала.

До восемнадцатилетия оставался месяц. Идти в детскую больницу я отказалась, отметила день рождения и на следующий день отправилась на приём. Врач за пять минут довел до слёз, расписал всю мою жизнь, объяснил, как и почему заболело. Сказал: «Молись, кости ещё молодые, может, успеете исправить».

И понеслось: один специалист, второй, третий. Никто не давал гарантий, а главное — все просили денег. Пять тысяч за МРТ, четыре — за КТ, тысяча — за приём, две — за уколы. Свою очередь в ПИМУ четыре месяца ждали. Там посмотрели и тоже ничего толком не объяснили. Продали ортопедические стельки за две тысячи и выписали крем.

Очередной врач предложил сделать укол гиалуроновой кислоты в колено. Денег не было от слова совсем, спасибо фонду «ОМК-Участие», который покрыл расходы на процедуру и поездку в Нижний. Врач пообещал, что укол поможет на год-полтора. Боль была невыносимой, но постепенно стихла. Я даже стала мечтать, как снова начну бегать, на учёбу вернусь. А через два месяца накрыло так, что встать могла только со слезами. Врач в отпуске. Пока дождались, пока записались, наступила осень. Врач опять предложил уколы. Мама возмутилась: «Что же нам, каждые два месяца по двадцать тысяч готовить?» А я реву и спрашиваю: «Когда можно уже в инвалидную коляску сесть, я не хочу больше ходить».

Помню тишину после этой фразы. Врач ещё раз осмотрел и сказал прийти завтра. В Нижнем собрали консилиум, после которого меня передали другому специалисту — как потом узнали в интернете, очень умному и знаменитому. Он сразу понял, что нужна операция. Хирурги долго что-то пилили, четыре штифта вставили и зашили каким-то специальным швом, я даже название запомнила — «Ямамото».

Оперировали по квоте, но пришлось отдать пятнадцать тысяч за ортез. Нога не складывалась, поэтому я стала передвигаться только на такси. Перед самым Новым годом опять понадобился укол в колено — ещё тридцать тысяч. Много денег ушло на обезболивающее. Потратили всю мамину зарплату и алименты, так что из праздничных блюд на столе были только мандарины. Спасибо волонтёрам, которые привезли тогда крупы и макарошек.

Вторую операцию перенесли на осень. Когда встала на ноги, пошла искать работу, чтобы хоть немного помочь маме. Стоять полную смену не могла, а сидеть — только с вытянутой ногой. Прям работник года! Но вроде устроилась... Жаль, работодатель обманул. Писала заявление в прокуратуру, а мне ответили: «Чего вы хотите, это же частники. Нечего верить словам». Расстроилась, конечно. Врач предложил сделать вторую ногу в начале апреля, пока есть квота и цены не подняли. Теперь заново учусь ходить. Ноги не болят, это такое счастье! Но нужен ещё один укол. Мама всю зиму вещи продавала из дома, чтоб было на что жить и питаться. Она после ковида сама еле на ноги встала, подрабатывает. Отец помочь отказался. Сейчас у нас даже половины суммы нет. Попросили материальную помощь у завода, но пока неизвестно, дадут или нет, — они раз в месяц заявки рассматривают. Ехать 26 апреля, так что без чужой помощи уже никак.