В людях ценю честность

О воспитанниках спортивных тренеров зачастую знаешь больше и пишешь чаще, чем о них самих. Этот случай не исключение. Евгений Алексеевич — не самый публичный человек, его редко увидишь на официальных церемониях, и со СМИ он общается нечасто. Журналисту газеты «Выксунский Рабочий» получилось уговорить его на интервью.

— Недавно Вы со своим воспитанником Михаилом Дияновым вернулись из Кореи с победой. Насколько тяжело она далась?
— Статус соревнований очень высокий — первенство мира среди юниоров. В составе сборной России был выксунец Михаил Диянов, и для его возраста соревнований выше не бывает. Мы к ним очень серьёзно готовились, поэтому сложности, как таковой, не было. Знали, на что шли. Ещё когда на первенство Европы с Ириной Шигаровой ездил, записал на видео все выступления спортсменов возрастной группы Диянова. Моделировали поединки всю весну и лето: и под грузин, и под армян, неплох был спортсмен-испанец, но на эти соревнования он не приехал. Прорабатывали технические и тактические действия, все возможные ситуации. Как тренер я, наверное, боялся за психологическую составляющую. Михаил, конечно, участвовал во многих соревнованиях, но здесь зал был очень большой — олимпийский. (В 1988 году в Сеуле проходила Олимпиада, её объекты используются до сих пор. Мы и жили-то, можно сказать, в бывшей олимпийской деревне).
Был трагический момент. В полуфинале Миша встретился со спортсменом из Узбекистана, тот вёл очень жёсткую, даже не спортивную борьбу. Диянов получил травму плеча — обезболили, и тут же противник пробил ему зубами кожу на голове. Крови было... Перемотали бинтами так, что только глаза и нос остались видны. Ровно полпоединка Михаил боролся в таком состоянии с узбекским спортсменом и в итоге победил. А впереди — финальный поединок. Диянов продемонстрировал свои характер и волю и выиграл у монгольского борца болевым приёмом.

— Как мотивируете спортсменов на победу, тем более в таких «травматичных» ситуациях?
— Я просто пытаюсь провести определённые параллели, привести примеры, успокоить. Но на самом деле всё это очень индивидуально и зависит от характера конкретного борца. Например, сёстры Алиевы темпераментны, их перед выходом надо сдерживать, так же как и Сашу Мурысёва надо периодически «тормозить».
Конкретно о первенстве. Мы работали с Виктором Егрушовым, «дудели в две дуды». Особо настраивать Михаила на борьбу нужды не было, он сам к ней был готов — как я говорил, шли мы к первенству долго и основательно. Когда он получил травму головы и были опасения, что его снимут с поединка, Миша оглянулся назад: сколько всего проделано, сколько поединков уже выиграно. А он в этом году победил мастера международного класса из Москвы — Тухфатуллина, победил в подготовительном цикле чемпиона России среди взрослых Козлова. Когда молодой парень выигрывает у мужиков, то это многое говорит о его подготовке и воле к победе. Конечно, он не мог свернуть с полпути, поэтому и настраивать не нужно было, только поддержать.

— А Ваш самый сложный поединок?
— Наверное, 22 декабря 1991 года в Калинине (сейчас Тверь), когда в финале боролся с монгольским спортсменом, так же, как и Миша, и тоже с травмой, но выиграл болевым приёмом. (Было повреждено колено, а какие в то время обезволивающие — перебинтовали, и снова в бой).
Конечно, нельзя сравнивать — тогда был Советский Союз, сейчас — Российская Федерация, время на месте не стоит, спорт тоже. Но я так скажу: рад, что мои воспитанники по уровню подготовки выше меня. Алиевы, Мурысёв, Сарычев — все они успешнее. Я считаю, так и должно быть.

— Как связали свою жизнь с самбо?
— 1980 год: Москва встречает Олимпиаду, ведётся масштабная пропаганда спорта. И я пришёл в этот зал, в котором сейчас тренирую. (Я, наверное, здесь и умру). Тогда тренером был Николай Мингулов, а его помощником — Виктор Егрушов. Занимались, правда, в то время не самбо, а дзюдо. Виктор Иванович меня в борьбу и влюбил. И не только меня. Всё моё поколение: Игорь Матюков, Андрей Якунин, Александр Артамошкин, Сергей Зайцев — мы росли и занимались вместе, и многое в нас вложил именно Виктор Иванович. Как он заражает своим отношением к самбо — это феноменально! Я уже в 13 лет знал, что буду тренером.
Сегодня самбо в нашем округе — популярный вид спорта. Не в последнюю очередь потому, что — поддерживаемый. И руководством металлургического завода, и руководством округа. Большое спасибо родителям моих воспитанников, которые помогают, в том числе, в организации поездок. Интерес и вовлечённость родителей — это главное.

— В тренерской «Металлурга» есть синтезатор. Знаю, что играете на нём именно Вы и исполнять предпочитаете старые итальянские хиты. Как зародилась неугасающая любовь именно к этой музыке?
— В молодости слушал Джо Дассена, Мирей Матье. Все тогда слушали одно и то же — ту музыку, которая пропускалась через «железный занавес». И уже ближе к армии я узнал, что все мои любимые, такие красивые, песни написаны одним человеком — Тото Кутуньо. 14 песен, которые исполнял Джо Дассен, «Soli» и другие, которые пел Адриано Челентано, хиты французов Мишеля Сарду и Далиды, даже знаменитая «Johnny o yes» — это всё Кутуньо. Искренне восхищаюсь его талантом. И, кстати, интернета тогда не было, а узнать, о чём поётся в песнях, хотелось. Ходил в библиотеку в м-он Гоголя, дом № 50, и сидел в читальном зале со словарями. Переводил, переводил... Прелесть всех этих песен в том, что в них есть смысл, не только хорошая музыка.
Lasciatemi cantare con la chitarra in mano — позвольте мне петь с гитарой в руках; lasciatemi cantare una canzone piano piano — позвольте мне петь песню тихо-тихо; lasciatemi cantare perché ne sono fiero sono un italiano un italiano vero — позвольте мне петь, потому что я горд тем, что итальянец, настоящий итальянец.

— Песни все романтичные. Вы — романтик?
— Да, конечно.

— А самый романтичный поступок, который Вы совершили?
— Много их было, особенно в студенческие годы.

— Есть определённый стереотип: если спортсмен, то «сила есть — ума не надо». Как по-вашему?
— Грубейшая ошибка считать всех спортсменов умственно неразвитыми. Я, например, учился в аспирантуре в Смоленской государственной академии физической культуры и туризма. Да, не закончил, но не потому что отчислили — дочь родилась, а шёл 1993 год, нужно было деньги зарабатывать. Знаю на начальном уровне несколько языков: польский, итальянский, французский — могу на них читать. На крупных соревнованиях часто приходится использовать английский язык, не знать его спортсменам, хотя бы поверхностно, практически невозможно. Мой воспитанник Александр Мурысёв (и «Выксунский рабочий» об этом писал) вообще получал в техникуме Президентскую премию. Вы посмотрите на спортсменов: Денис Мухин — всегда с книгой, Шуянова, Шигарова — всегда с книгами, Сарычев, Алиевы — как находится время, даже если в поездке, всегда что-то читают.

— Ваша любимая книга?
— Не могу назвать какую-то одну. Если по жанрам, то люблю военную публицистику.

— В армии служили?
— В отдельной бригаде специального назначения при Воздушно-десантных войсках (ОБрСпН № 12) в 1987-1989 годах. Горжусь тем, что служил.

— Как проводите свободное время?
— Об одном из моих увлечений — музыке — мы уже поговорили, она помогает мне расслабиться. Рисую ещё, бывает что и пейзажи, городские виды. Выкса мне нравится со всеми её недостатками, архитектурными ансамблями. Выкса — она моя.
Иногда с воспитанниками и их родителями отдыхаем вместе. Собираемся на какую-нибудь турбазу, в поход, рыбачим. Не скажу, что заядлые рыбаки, но подлещика от язя отличим.

— Сколько времени уделяете тренировкам?
— Пусть прозвучит банально, но борьба — это жизнь. В полседьмого утра я уже здесь, в «Металлурге». Занимаемся с ребятами до 7.30, потом им на занятия в школу. Люблю своих воспитанников за то, что трудности и нагрузки переносят стойко, не бросают тренировки. У меня есть ребёнок, который к 6:30 перед школой из Южного микрорайона добирается. Мы, тренеры, в течение дня заняты и бумажной работой, какими-то хозяйственными моментами, подготовкой к соревнованиям. Потом — обед, ну а затем спорт-смены снова приходят в зал. В 21:00 заканчиваем тренировки, и уже сам «качаешься».

— Что в спорте главное?
— Гармония.

— Какими принципами руководствуетесь?
— Я верю в Бога. Стараюсь жить по Божьим заповедям, но не всегда получается.

— Против чего никогда не пойдёте?
— Против чести.

— Что она для вас?
— Всё. Ещё со времён Российской империи офицеры говорят: «Честь имею». Это не просто слова, в них глубокий жизненный смысл.

— К чему стремитесь сегодня, какие цели ставите?
— Пока Бог даёт здоровье, хочу максимально использовать это время, чтобы воспитать как можно больше спортсменов. Чтобы в поединках рождались те же Мурысёвы, Алиевы, Дияновы, Сарычевы, чтобы каждое последующее поколение было талантливее и профессиональнее предыдущего. Я ведь тоже учитываю свои ошибки, совершенствуюсь, и чем богаче опыт, тем больше могу дать воспитанникам.

— Вы упоминали про польские корни, с чьей они стороны?
— С папиной.

— Расскажите о своих родителях.
— Папа, царствие ему небесное, был сварщиком. Мама жива, работала завпроизводством в столовой школы № 9. Мы — люди простые. Для каждого человека родители — это главное, я их очень люблю, они поддерживали и помогали мне во всём.

— У Вас у самого уже взрослая дочь, какую сферу выбрала она?
— Работала в «ОМК-Досуг», сейчас по тому же направлению устраивает жизнь в Москве. Полиной я очень горжусь. Сыну Никите сейчас 19 лет, он учится в Выксунском металлургическом колледже, ему только предстоит выбрать свой путь.

— Чего желаете сегодняшней молодёжи?
— Ценить каждый день, не прожигать молодость и здоровье просто так. Надо быть активным, заниматься спортом, пусть даже на уровне физкультуры, держать себя в форме. Вообще, надо именно жить, а не существовать.

— Какие черты характера особенно цените в людях?
— Честность.