Лучший подарок судьбы — хорошие люди

Отец Виталия Абрамова, Абрам Фёдорович, вёл семейные фотоальбомы, и к этому делу относился очень трепетно. Многие снимки дожили до наших дней: вот он, герой сегодняшнего эксклюзива, ещё карапуз, провожает сестёр в школу в 1960-м. А в 1962-м он уже почти что главный артист детского сада в Арзамасе. Глядя на эти фотографии, невольно переносишься в те времена, где розовощёкий паренёк пытается достать из пруда увесистых карпов дедовской совковой лопатой — ах, сколько их там водилось! А вот он уже гордо вышагивает в рядах тимуровцев, согнувшись под тяжестью собранного металлолома. Хорошист Абрамов совмещал учёбу в общеобразовательной и музыкальной школах. Тогда он и подумать не мог, что пополнит ряды студентов Московского педагогического института и Самарской академии культуры. И сейчас он, как в юности, радуется первому распустившемуся листочку, обожает весну, ищет отдыха за работой в саду, а музыку считает частью не только жизни, но и души, пишет журналист газеты «Выксунский Рабочий».

Разговор начался с воспоминаний.

— Виталий Абрамович, где Вы родились?
— Я появился на свет в один из июльских дней 1956 года в Арзамасе в семье служащих. Мама работала бухгалтером отдела рабочего снабжения при железной дороге, папа был начальником военизированной охраны элеваторов. У меня уже было две сестры, старшая Эльвира и средняя Лариса. Жили недалеко от железнодорожной станции в частном доме с садом, огородом, небольшим прудиком и колодцем.

— Яркие воспоминания есть?
— Живы в памяти моменты, когда наш дом перестраивался, а ведь мне тогда было только три года. Помню, как папе выдали служебный мотоцикл, а это по тем временам «о-ё-ёй» было. Запомнились пар от паровозов и гудки; появление первых тепловозов; дожди на Новый год и сильнейшие грозы. Однажды молния попала и в наш дом, но, к счастью, обошлось без возгорания.

— Мама бухгалтер, папа начальник, откуда же взялась тяга к музыке?
— Параллельно с общеобразовательной школой я учился в музыкальной. А подготовила меня к ней старшая сестра, она тогда как раз заканчивала музыкальное училище и практику проходила на мне: учила играть на баяне. Отец играл на гармони (самоучка) и до войны получил педагогическое образование. Хотя он и работал в сфере, далёкой от педагогики (семью нужно было кормить), но по духу эта область ему всё же была ближе. У него была мечта: чтобы все его дети окончили музыкальную школу, а может, кто-то и стал преподавателем.

— Вы, получается, норму отца даже перевыполнили?
— Да! Сначала было желание пойти в театральное училище, но потом что-то меня перетянуло в музыкальную сторону, и я по примеру сестры поступил в Арзамасское музыкальное училище по классу баяна. Был членом комитета комсомола, отвечал за спорт. Имел первый разряд по лёгкой атлетике, лыжам, волейболу и стрельбе. Отучился четыре года, все выпускные экзамены сдал на «отлично».

— Что дальше?
— Дальше хотел поступать во Владимирский институт культуры — готов был полностью. Поехал туда, но оказалось, что нужно направление от экзаменационной комиссии училища, а мне об этом никто не сказал. Я очень сильно расстроился. Взял такси, доехал до Нижегородского областного министерства культуры, но и там ничего не вышло, потому что все разъехались. Я — в училище, там тоже никого — лето же. Короче, я остался «с носом». Решил идти в армию.

— Сказано — сделано?
— Да. По распределению попал в пограничные войска на границу с Польшей в г. Багратионовск. И тут пригодились мои музыкальные навыки. Вся художественная самодеятельность легла на мои плечи. Кроме основной службы, был внештатным начальником духового оркестра. Создал там два хора и вокально-инструментальный ансамбль. Имел больше всех благодарностей от командования, знак отличника погранвойск первой и второй степени и звание старшины.

— Ну а любовь-то была?
— (Улыбается). Приехал из армии в отпуск в преддверии 8 Марта, а в училище как раз шёл праздничный вечер. Ну и я туда «намылился». Пришёл весь при медалях, а коллектив-то практически женский. (Улыбается). Познакомился там с девушкой, которая училась на два года позже меня. Потанцевали, я набрался смелости и предложил проводить. Вот так и проводил! (Смеётся). Когда пришёл из армии, женился — сделал предложение прямо в новогоднюю ночь памятного 1979 года, когда за окном были 40-градусные морозы.

— Жили в Арзамасе?
— Сначала да. Потом захотелось куда-то поехать поработать, так мы с женой оказались на Сахалине. Прожили там 12 лет. То время вспоминаю с особой теплотой. Наш шахтёрский посёлок располагался рядом с Тихим океаном. Мы трудились в музыкальной школе, которую открыли вместе с женой: у меня было 18 учеников на народном отделении, у Татьяны на фортепианном — тоже 18. Самому приходилось вести и сольфеджио, и музлитературу. Преподавал пение в общеобразовательной школе, работал художественным руководителем в местном клубе, открыл филиал музыкальной школы в воинской части, в 10-ти километрах от нашего посёлка. Можно было и дальше расти, но так сложилась жизнь, что пришлось вернуться на родину.

— Перебрались в Выксу?
— Да. В 1995 году пришёл в Выксунскую детскую музыкальную школу. Начал работать по классу баяна и аккордеона, стал вести оркестр баянистов. А в 1996-м мне предложили должность директора. Сначала не соглашался, знал, что ответственность большая, но потом, подумав и всё взвесив, решился.

— Виталий Абрамович, настоящий мужчина — кто он?
— Тот, кто держит своё слово, может защитить слабого, помочь в трудную минуту другу, товарищу, да и просто незнакомому человеку, и дать сдачи. (Улыбается).

— А существует ли у мужчин «бальзаковский» возраст?
— Скажу так: не всегда он есть у женщин, что уж говорить про мужчин!

— Вы можете менять свои убеждения?
— Я не тот человек, который говорит: я прав и всё. Это самодурство. Я могу пойти на компромисс, если в этом есть необходимость, потому что поступок поступку рознь. Важно, чтобы аргументы были действительно веские.

— Звёздный час бывает только раз в жизни?
— Мне кажется, это выражение надуманно. Бывают такие счастливые минуты подъёма, когда всё складывается, всё удаётся, это, наверное, каждый человек чувствовал, и от этого хорошо на душе.

— Способность признавать ошибки — это проявление слабости или силы?
— Думаю, всё же силы. Это правильно, когда человек признаёт ошибки, ведь их масса у каждого. Безгрешных людей не бывает, даже пословица есть: на ошибках учатся. Нужно анализировать свои действия и поступки, особенно те, за которые стыдно, и уметь их исправлять.

— Правда ли, что лучший подарок судьбы — это люди?
— Я бы сказал — хорошие люди. И таких большинство. Именно хороших на моём пути встречалось много. Да и до сих пор встречаются.

— О чём можно говорить с поколением, которое не понимает, как это — «грызть» кисель?
— (Улыбается). Знаешь, Оля, я же курить начал ещё в четвёртом классе. Помню, отец узнал, позвал к себе, провёл беседу. И всё, как отрезало. И я стараюсь поступать со своими детьми так же. Плюс пытаюсь показывать всё на своём примере. Нужно понять человека, уметь выслушать, вникнуть в обстоятельства, помочь разобраться. Тогда всё получится.

— Что делать людям, у которых день рождения 29 февраля?
— Начинать праздновать 20-го и 28-го заканчивать! (Смеётся).

— Деньги приносят счастье?
— В какой-то мере — да. Как бы нас ни учили, что должна быть идея, но без денег тоже никуда. Развращают большие деньги. А когда у тебя появились более или менее свободные и ты на них можешь сделать, к примеру, подарок людям, или что-то купить в дом, это, конечно, поднимает настроение.

— Чем или кем гордитесь?
— Школой своей! Вот совсем недавно пришло письмо, что наша ДМШ включена в национальный реестр ведущих учреждений культуры России 2014 года. Горжусь своими родителями, детьми, женой, роднёй, друзьями.

— Ваше настроение меняется в тон музыке?
— Конечно! Как у всякого нормального человека. Бывают моменты грусти, когда хочется погрузиться в ностальгию; а бывает радостное, неудержимое состояние — и это уже совсем другая мелодия...