Как выксунец КГБ обхитрил

В закрытом городе Томск-7 (ныне — Северск) многое было необычным — начиная от того, что въехать в город можно только по специальным пропускам, и заканчивая тем, что там никогда надолго не отключают горячую воду. Рассказ о томском Атомграде tv2.tomsk.ru посвящает необычному человеку. Герой рассказа — Николай Степанович Мишанов — человек уникальной судьбы. Посудите сами. Сначала о том, чем он занимался, никто из общественности и не догадывался, но зато многие знали, что он за свою работу награжден Орденом Трудового Красного Знамени. Зато потом ситуация перевернулась: его работы еженедельно видели десятки тысяч человек, но мало кто из них обращал внимание на имя автора.

Когда молодому литейщику — выпускнику технического училища города Выкса Коле Мишанову предложили поехать по распределению в Сибирь, то он, конечно, с радостью согласился.

«Мы же все романтики были тогда, 1960 году, — вспоминает Николай Степанович. — Когда к нам в техникум приехал «купец» и предложил работу на военном заводе в Сибири, то согласилось почти полгруппы. Подумали, что отливать стволы для танков — много романтичнее, чем какие-то гражданские детальки. Привезли нас куда-то на место, кругом — стройка. Высадили из автобуса перед какими-то недостроенными зданиями: вокруг работа кипит, а перед нами, прямо в грязи, в калошах поверх сапог, в каком-то халате стоит здоровенный дядька: «Что смотрите?! Я ваш директор завода генерал Иван Федорович Трубников! Мы аж дар речи потеряли…».

А спустя несколько лет из молодого специалиста Николай Мишанов превратился в известного мастера-литейщика Химико-металлургического завода СХК. И отливал он вовсе не стволы для танков, а начинку для атомных бомб. Всего на заводе литейщиков такой квалификации было по пальцам пересчитать. Именно за эту ювелирную работу с риском для жизни в 1974 году Указом Президиума Верховного Совета СССР Николай Мишанов был награжден Орденом Трудового Красного Знамени. Но еще до того, как он стал орденоносцем, Мишанов «заболел» другой работой. Точнее так: сначала у него появилось хобби, которое со временем стало работой.

Фотографией Мишанов занимался много лет. Когда он осознал всю серьезность своего «заболевания», то поступил в Ленинградский заочный народный институт искусств по специальности «Фотодело», который с успехом и закончил в начале 1970-х. Еще работая на СХК, он в 1972 году взял отпуск на СХК, и отправился по маршруту Александровское — Анжеро-Судженск, собирая по дороге материал о строящемся тогда новом нефтепроводе.

А в 1975 году Николай Мишанов получил шанс стать профессиональным фотографом. Дело в том, что в те времена, помимо совершенно секретного СХК, в закрытом Томске-7 была еще одна мощная организация — Химстрой, которая строила на только закрытый город, но и многие объекты вне колючей проволоки: Томский кардиоцентр, Академгородок, Томский нефтехимический комбинат… В огромном Химстрое была и своя собственная фотолаборатория, которой заведовал товарищ нашего героя — Михаил Гладуш. И вот как раз в 1975 году Гладуша пригласили на работу в областную газету «Молодой ленинец».

Но как попасть на вакантное место? — Ведь хоть Мишанов к тому времени и выработал свой «вредный стаж», отпускать хорошего работника СХК не хотел. Тогда Гладуш и Мишанов пустились на маленькую хитрость: они попросили руководство своих предприятий обменять их друг на друга двумя встречными переводами.

Так и сделали: Мишанова перевели с СХК в Химстрой, а Гладуша — из Химстроя на СХК. Правда медкомиссию на СХК Михаил Гладуш (как бы случайно) не прошел, и отправился трудиться туда, куда и собирался изначально — в «Молодой ленинец»… А Николай Мишанов стал работать в Химстрое профессиональным фотографом.

Почти тридцать лет отработал Николай Степанович в Химстрое, создавая летопись крупнейшей строительной организации Томской области, и много лет сотрудничал с изданиями «Огонек», «Строительная газета», «Красное знамя», а потом и «Новое время». Именно на этот период пришелся период его (упомянутой выше) «славы наоборот»: десятки тысяч людей любовались его фотоработами в газете, но мало кто из них присматривался к маленькой подписи под снимком — «Фото: Н. Мишанова».

Про два фотоаппарата
В строительстве томского Атомграда принимали участие много хороших и даже выдающихся людей — военных и гражданских, коммунистов и баспартийных — все они внесли большой вклад в создание этого необычного города. Но главной рабочей силой, особенно на первых порах, были заключенные. В некоторые годы количество "зэков" на строительстве Томска-7 превышало тридцать пять тысяч человек. До сих пор при капитальных ремонтах жилых домов или производственных помещений северчане находят записки от заключенных, написанные полвека назад и вмурованные в стены или под подоконники. Впрочем, это тема отдельного рассказа.

Последнюю зону в закрытом городе закрыли в 1979 году. И именно с этим связана наша заключительная (на сегодня) история. Через несколько дней после того, как последний заключенный покинул стены колонии на Верхней Парусинке, к Мишанову обратился товарищ из органов:

«Прошу вас взять фотоаппарат, и в моем сопровождении произвести съемку секретного объекта. После этого в моем присутствии вы проявите пленку, напечатаете снимки, и всё это отдадите мне. И фотографии, и негативы. И оденьтесь потеплее снимать будем на улице».

- На улице стоял мороз градусов под тридцать, — вспоминает Николай Степанович. — Я знал, что на таком морозе фотоаппарат может просто порвать пленку, поэтому взял с собой два аппарата — основной и запасной. Сложил фотоаппараты в большой кожанный кофр и в назначенный час сел в автовышку вместе с сотрудником КГБ. Приехали на Верхнюю Парусинку, прямо к воротам только что опустевшей колонии. Сотрудник велел подняться в вышке на максимальную высоту и сделать фотопанораму колонии. Поднялся. Сделал несколько кадров на один фотоаппарат — сунул его в кофр. Достал второй — сделал калры на нем. Спустился. Приехали в лабораторию, я всё проявил, распечатал, отдал товарищу. Он поблагодарил и уехал. И только тогда я вспомнил про второй аппарат, который так и остался у меня в кофре. Сотрудник или забыл про него, или просто не заметил, что я снимал на два аппарата. Так и оставил я себе на память эти тогда секретные кадры.

Нам сверху видно. Всё?
Так в 1977 году сотрудники КГБ обратились к Николаю Мишанову с просьбой взять самый мощный объектив и следовать за ними. Посадили в машину и привезли к самому высокому зданию строящегося ТНХК. Вместе поднялись на крышу здания выстой примерно с шести- или семиэтажный дом.
— Скажите, Николай Степанович, это у вас действительно самый мощный объектив? — Да. В Советском Союзе мощнее, чем этот, не выпускают. — Тогда сделайте несколько снимков в сторону Томска-7 на максимальном приближении.

Мишанов сделал несколько снимков в сторону объектов СХК, до которых было никак не менее пяти километров. Вежливые сотрудники попросили отдать им фотопленку, отвезли домой и, тепло поблагодарив, распрощались.

Разговор без специального допуска
И еще одна история, связанная со строительством Томскнефтехима, который, как говорилось выше, тоже возводил Химстрой. Как автор уже упоминал в одном из своих материалов, в строительстве ТНХК принимали участие итальянские специалисты, для которых в Томске даже построили отдельную гостиницу.

И вот на Томскнефтехиме сдавался очередной объект, и по этому поводу на производственной площадке собрались много отечественных начальников, а также специалисты из Италии. Был там, разумеется, и фотограф Николай Мишанов. Перед началом мероприятия один итальянец подошел к Николаю Степановичу, и стал через переводчика расспрашивать его про его фотоаппарат, видимо зарубежный специалист был фотолюбителем. Разговор носил исключительно профессиональный характер, и состоял всего из нескольких фраз, которыми успели обменяться два любителя фотографии из Италии и Советского Союза.

А на следующий день Мишанова пригласил к себе ответственный товарищ: о чем это вы разговаривали с представителем капиталистической страны, не имея на это официального допуска?

Наш герой рассказал, что было на самом деле, неприятностей избежал, но осадочек остался…